Look Thru!

Юрий Халтурин, ассистент кафедры онтологии и теории познания Екатеринбургского гос. Университета беседует с равом Авраамом Шмулевичем.

Юрий Халтурин: На первый взгляд мистика и политика противоположны друг другу. Мистика глубоко индивидуальна, интровертна, обращена к трансцендентному. Политика имеет дело с массами, обращена вовне, политическая практика разворачивается по горизонтали, а не по вертикали. Тем не менее, эти две сферы человеческой деятельности каким-то образом взаимодействуют, и мне бы хотелось понять, как возможно такое взаимодействие, особенно в современной ситуации.

Авраам Шмулевич: Во-первых, это не противоположности, это, собственно, одно и то же. Всякая настоящая политика выходит из мистики, она связана с мистикой, она питается мистикой, есть, по сути, воплощение мистики. Мы сейчас находимся в стадии перед сменой мировых формаций, в том числе политических и духовных, поэтому вещи немножко окостеневают и это не видно. Но вся современная так называемая западно-европейская цивилизация выросла исключительно из мистики: мистические движения, будь то английские протестантские секты, либо до этого католичество. Даже российское самодержавие, казалось бы, настолько косная система, тем не менее, оно рассматривало себя как проявление божественной воли на земле. Другое дело, что уже отмирали механизмы, которые это обеспечивали. Скажем, прообразом политических партий являются масонские ложи. Собственно, оттуда они и вышли.

Просто в истории бывает так, что те идеи, которые сначала кажутся революционными, новыми, эзотерическими, они постепенно овладевают массами, становятся обыденностью, окостеневают, и новые поколения революционеров, борются уже против того, что когда-то было революционными идеями.

Юрий Халтурин: Как связаны масонские ложи и партии? Ведь по самому определению, партия — это часть общества, партийная политика — это политика конфликта, масонская же ложа является местом, где конфликты (политические, этнические, религиозные) по идее не должны существовать.

Авраам Шмулевич: Партия, по идее, — это группа людей (одно из значений слова «партия» — это как раз «группа», а также «часть») которая ставит перед собой задачу претворения в жизнь определенных политических целей, задачу заставить общество следовать определенной идеологии. Люди объединяются в масонскую ложу по принципу приверженности к определенной системе ценностей, идеологии. Не разделяющих ту идеологию в ложу не примут. А уже внутри этой идеологической группы конфликты, по идее, не должны существовать. В условиях абсолютистского феодального общества партий в современном виде еще не было, и масонские ложи как раз и были такими идеологически мотивированными группами, и ставили своей целью навязать обществу определенную систему ценностей, по сути это как раз система ценностей современного «либерального» общества. И масоны ставили своей целью распространить эту идеологию на все общество — и действовали для этого теми методами, которые были в распоряжении данной эпохи.

Юрий Халтурин: Означают ли ваши слова, что всякая мистика революционна?

Авраам Шмулевич: Да. Мистика — это связь с Создателем. Бог — отец Революции. Первой и самой главной Революцией в истории мироздания был Акт Творения,

Юрий Халтурин: Что вы понимаете под революцией?

Авраам Шмулевич: Революция — это движение. Революция — это изменение. Революция — это жизнь.

Мистика — это учение о тайной, то есть истинной сути вещей. И поэтому мистика не только не противоречит политике, но просто без этого нет политики. И мы, гиперсионисты, Движение «Беад Арцейну», действительно являемся единственным политическим, во всяком случае, на сцене современного Израиля, движением, которое думает о таких вещах. Все остальные, и политические силы и религиозные силы, в том числе официальный иудаизм, они поддерживают гомеостаз. Есть вообще большая проблема с любой официальной религией, институциональной религией, что духовенство является всегда институтом охранительным, т.е. оно должно охранять традицию. В те немногие, на самом деле, немногие периоды истории, когда нет резких изменений и все идёт как идёт, это работает. Но как только ситуация в действительности меняется, с ней должна меняться духовная традиция. А духовенство по своей природе выступает против любых изменений, и это является причиной кризиса религиозных систем, в то числе того кризиса, который мы переживаем сейчас. Современные религии, в том числе современный иудаизм, они не думают о политическом.

Что такое политика? Политика это жизнь. Аристотель считал политику высшим из искусств. То есть это не просто искусство, а квинтэссенция искусств, это учение об организации человеческой общности, а вне человеческой общности нет ничего. Но традиционные религии, в том числе иудаизм, они перестали думать о воплощении в жизнь постоянно меняющейся божественной истины,

Юрий Халтурин: Как божественная истина может меняться, ведь Бог вечен?

Авраам Шмулевич: Бог, конечно, вечен и неизменен в Своей сущности. Но Своему творению Он открывается — вне Себя, во взаимодействии с миром. И эта Его функция, функция раскрытия Его Вечной Сущности, она все время изменятся вместе с миром. И познать Бога человек (как и вообще тварность) может только в процессе изменения, в процессе движения, в процессе постоянно обновляющегося взаимодействия Бога с сотворенным Им миром. (Вспомните образ Божественной Колесницы из Видения пророка Йехезкиля). Такое постоянное изменение, постоянное обновление — и есть революция. Это — пульс Всевышнего, который бьется в нашем мире